Механизм выхода из кризиса

Столь быстрый «успех» мер довольно ограниченных, но обеспечивших высвобождение значительных людских ресурсов, освоение не менее значительных природных ресурсов новых районов и бурный рост экстенсивных экономических показателей полностью уничтожил все робкие, возникшие в годы кризиса 1953—1954 гг. попытки использовать отдельные элементы товарно-денежных отношений в деревне и городе. Этим и объясняется «неожиданный» резкий поворот уже с 1957—1958 гг. вновь к командным формам управления в промышленности и сельском хозяйстве, дополняемым «грандиозными» идеологическими кампаниями и программами. Такое неоднократно происходило в нашей истории: вызванный кризисом политики и экономики «военного коммунизма» нэп, использовавший товарно-денежные рычаги, был вскоре сметен начавшимся форсированным развертыванием крупной индустрии, ликвидировавшим все рыночные элементы и отношения; так было и в конце 50-х годов, так было и позднее, в конце 60-х годов, когда после кризиса 1962—1965 гг. очередные попытки внедрить элементы товарно-денежных отношений в качестве механизмов экономики кризисного периода были в очередной раз отброшены, как только кризис смягчился благодаря вовлечению последних ресурсов экстенсивного развития. Все эти краткие периоды «оживления», точнее, гальванизации отдельных элементов товарно-денежных отношений в период кризисов с одной стороны, облегчали выход из очередного тупика командно-административной системы, а с другой — готовили свое собственное, все более радикальное уничтожение, поскольку выход из кризиса всякий раз осуществлялся путем поглощения нерыночной индустриальной системой все новых (а с конца 1960-х годов — последних) ресурсов деревни и приводил к еще большему усилению мощи командно-административной монополии.


В результате вовлечения новых значительных ресурсов в конце 1950-х годов модернизированная сталинская командно-административная система вновь восторжествовала. Установка на увеличение производства товаров массового потребления, заявленная в 1953 г., была заменена переориентацией капиталовложений в отрасли тяжелой индустрии и воскрешением догмата о преимущественном росте первого подразделения (если даже в предвоенном 1940 г. доля производства средств производства составляла только 61,0%, то в 1960 г. уже 72,5% ). Как и в годы «великого перелома» 1928—1929 гг., выход командно-административной монополии из кризиса сопровождался появлением у нее «монопольного аппетита», который диктует своего рода железный закон такого рода экономической системы — закон возрастающего использования имеющейся рабочей силы и природных ресурсов для собственного монопольного производственного накопления в ущерб потреблению населения. К 1957 г. рост оплаты труда колхозников остановился, новый порядок планирования для колхозов был забыт, началась эффективная борьба против личных приусадебных участков, запретили держать личный скот. Правда, слишком резкий поворот в сторону удушения всякой самостоятельности крестьянства вскоре привел к новому продовольственному кризису начала 1960-х годов, но эти же меры первоначально ускорили приток новых рабочих рук из деревни, способствовали росту индустрии на экстенсивной основе.

Комментарии закрыты.



Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (24)